Материалы и дополнения к изданным книгам

1. Приложения 1980 года (конспекты)

   (1) Искусство, как художественная критика, как толкование, в смысле, рассмотренном в первых главах, может присутствовать в любом его произведении в той или иной мере. В наибольшей степени это относится к театральному искусству, поскольку спектакль есть плод коллективной деятельности. Толкования (действий актеров, их взаимодействий и окружающей их среды) могут быть более или менее художественными - творческими, в зависимости от их новизны и значительности (метафоричности). Поэтому сама эта художественность не может быть ни твердо установлена, ни, тем более, измерена. Она всегда и в решающей степени зависит от воспринимающего субъекта - является фактом его личной биографии. Новизна толкования зависит от его предынформированности; значительность содержания - от силы и состава его потребностей и, прежде всего, - от его идеальных потребностей - от силы его потребностей познания.

   П.М. Ершов.   1980 г.

2. Добавление 1981 г. к приложениям 1980 г. (к приложению 1) Вариант 2

   Любая человеческая история есть, в сущности, история по терминологии Л.Н. Гумилева «пассионарности», то есть история сверхсознания, как силы, творящей эту историю. Такая история содержательна и поучительна, потому что она состоит отнюдь не только из побед и достижений. Она переполнена неудачами и ошибками экстраполяции сверхсознания. Более того, самые, казалось он, блистательные его победы, не обеспечивают, да и не могут обеспечить достижения окончательных побед - достижения идеала. Это вытекает из природы человеческих потребностей. Их сущность - в ненасытности. Жизнь как отдельного человека, тек и человечества в целом, есть функционирование человеческих потребностей. Их полное удовлетворение было бы их погашением, т.е. концом - ликвидацией жизни, истории.

   П.М. Ершов.   1981 г.

3. Добавление 1981 г. к приложениям 1980 г. (январь 1981 г.)

   Объектом познания в художественной литературе является человек. Познание его природы заключается в представлениях о закономерных связях между всем тем, что и почему с ним происходит, /Это: связи его с другими людьми, с окружающей природной средой, с его прошлым и будущим, и это связи между разнообразными процессами, происходящими в нем самом. Являясь объектом познания, человек служит в то же время промежуточным звеном познания между мирозданием в целом и вполне реальными, конкретными людьми - живыми образами данного произведения литературы.

   П.М. Ершов.   январь 1981 г.

4. Добавление 1981 г. к приложениям 1980 г (к приложению 3)

   Творчество И.С. Тургенева представляется мне контрастным по отношению к произведениям К.М. Симонова. Тургенев берет в центр своего внимания как будто тот же объект, но видит и воплощает в нем прямо противоположное увиденному Симоновым. Тургенев видит в общественно-исторических нормах удовлетворения потребностей не их стабилизирующую, вносящую успокоение, функцию, а те их парадоксальные трансформации, в которых они - нормы - выступают подвигом, требующим самопожертвования.

   П.М. Ершов.   1981 г.

5. Добавление 1981 г. к приложениям 1980 г. (к приложению 1) Вариант 1

   Человек воспринимает в произведении искусства содержащееся в нем искусство, как таковое, в той мере, в какой видит его единстве; единство общего и частного, идеального и материального, значительности и простоты. Но единство общего и частного в словесных искусствах своеобразно. В искусствах этих (в отличие от других) частное, единичное как таковое, в сущности отсутствует. Слово есть всегда обобщающий знак (в отличие от звука, цвета, движения, объема, действия - средств выражения других, не словесных искусств). Поэтому выполнение словом ради непосредственно ощутимого, единичного, частного является отдельной и сложной задачей словесного искусства.

   П.М. Ершов.   1981 г.

6. Система К.С. Станиславского

   Система Станиславского это - грандиозное, стройное и величественное здание. Все части его естественно и гармонично переходят одна в другую, все прочно связаны неумолимой, железной логикой, каждая зависит от других и исключение из обедняет впечатление от целого. Система Станиславского подобна живому организму, - его жизнь может быть нарушена расстройством в работе самого на первый взгляд незначительного органа, но функционирование любого, док самого значительного, - это далеко еще не жизнь всего организма.

   П.М. Ершов.   1952 г.

7. Сверх-сверхзадача в жизни человека

   Законы актерского творчества, открытые К.С.Станиславским оказались объективными законами, законами природы, потому что он открывал их не столько в искусстве театра, сколько в самой жизни. Станиславский проверил жизнью подмеченные им особенности искусства великих мастеров и внедрял в искусство театра подмеченные им в жизни закономерности человеческого поведения. Это дает основание и ком начинать изучение его системы и любой части ее с пристального наблюдения жизни.

   П.М. Ершов.   1952 г.

8. Практическая доминанта.

   Исходная биологическая потребность в экономии сил у человека трансформируемся во множестве производных, причем эта трансформация обычно не осознается – осуществляется подсознанием. Одна из таких производных потребностей состоит в потребности упорядочения своих потребностей –  в построении их иерархического порядка». Это –  стремление к тому, чтобы потребности человека, при всем их множестве и разнообразии, не мешали одна другой.

   П.М. Ершов.   07.06.1983 г.

9. Два этюда о технике актера

   Наблюдая поведение человека мы иногда замечаем, что он неискренен, что он “что-то играет”, притворяется или “делает вид”, будто занимается делом. Так, например, актер на репетиции иногда пускается в длинные споры с товарищами или режиссером как бы для того, чтобы выяснить что-то в роли или в пьесе. При этом в действительности он преследует одну из целей совсем другого порядка: например, блеснуть эрудицией, или доказать, что роль и пьеса в целом никуда не годятся, или доказать, что он не виноват в том, что у него ничего не получается, или доказать, что не только режиссер, но и он, актер, умеет “порассуждать”, или опровергнуть ту или иную теорию и т.д.

   П.М. Ершов.   1952 г.